Защита по уголовным делам о взятках — часть 2

В этих случаях провокация преступления имеет место тогда, когда нет оснований полагать, что преступление было бы совершено без какого-либо вмешательства оперативных служб и что именно действия их тайного агента представляют собой подстрекательство к совершению преступления.

При этом действия тайного агента должны носить настойчивый и понуждающий характер, и, как следствие, такие действия должны привести к наличию и формированию внутреннего побуждения жертвы провокации на совершение противоправного деяния.

***Приговором Ивнянского районного суда Белгородской области от 19.11.2013г. К. была оправдана по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 290 УК РФ на основании п.1 ч.1 ст.24 УПК РФ в связи с отсутствием события преступления.

Согласно приговору суда участковый врач-терапевт терапевтического кабинета поликлиники К. была оправдана по обвинению в получении 20 мая 2013 года от Б. 2500 рублей в качестве взятки за оформление листка нетрудоспособности.

Апелляционным определением судебной коллеги по уголовным делам Белгородского областного суда от 10.01.2014 г. приговор был признан законным и обоснованным по следующим основаниям.

Разрешая вопрос о провокации преступления и правомерности оправдания К. по предъявленному ей обвинению, апелляционная инстанция констатирует следующее.

Провокация преступления являет собой ситуацию, в которой (применительно к рассматриваемому случаю) сотрудники правоохранительных органов (или их агенты) не ограничились "пассивным" расследованием преступной деятельности, а оказали на подозреваемого такое влияние, которое обусловило совершение преступления и при отсутствии которого данное преступление не было бы совершено.

Выясняя, ограничились ли сотрудники полиции "пассивным" расследованием, апелляционная инстанция соглашается с выводом суда об очевидной дефектности проведенного оперативно-розыскного мероприятия.

Согласно материалам дела, К. криминального прошлого не имеет, работает врачом общей практики (семейным врачом), характеризуется положительно, пользуется авторитетом у коллег и населения района.

Таким образом, объективным данных о том, что до случившегося К. занималась противоправной деятельностью, материалы уголовного дела не содержат.

По свидетельству Б., 16 мая 2013 года она с недомоганием обратилась в регистратуру поликлиники, откуда она была направлена на прием к врачу-терапевту К. Врачу она пояснила, что нужен листок нетрудоспособности, поскольку ей нездоровится и необходимо разрешить личные вопросы, а работодатель не отпускает. Произведя ее осмотр, и описав имеющееся у нее заболевание, врач К. пояснила, что может выписать ей листок нетрудоспособности на 5 дней – до 20 мая 2013 года. Она задала врачу вопрос, должна ли она ей что-либо за это. На это К. спросила, устраивает ли ее сумма из расчета 500 рублей за день, на что она ответила согласием. Условившись встретиться 20 мая 2013г., Б. ушла.

Далее, Б. поясняет, что, осознав незаконность действий К. (так как заболевание у нее действительно имелось), 17 мая 2013 года она обратилась в полицию с заявлением о проведении проверки правомерности поведения врача, дала согласие на участие в оперативном эксперименте.

Получив от сотрудников полиции 2500 рублей, 20 мая 2013 года она пришла на прием к К. По завершении процедуры закрытия «больничного листа» она спросила у врача, куда положить деньги. К. приоткрыла лежавший на столе ежедневник, куда она положила 2500 рублей и вышла из кабинета.

При изучении личности Б. установлено, что в период с 2003 по 2012 года она пятикратно осуждалась за кражи и незаконное обращение с наркотическими средствами. В марте 2013 года в отношении нее прекращено производством «очередное» уголовное дело по краже в связи с истечением срока уголовного преследования. С 2010 по 2013 годы четырежды привлекалась к административной ответственности за мелкое хулиганство, распитие спиртных напитков, появление в общественных местах в состоянии опьянения. После окончания 9-ти классов нигде не обучалась, не работала. Не документирована (со слов К. паспорт ею утерян в начале 2013 года).

Таким образом, сотрудниками полиции к участию в оперативном эксперименте было привлечено лицо, чья личность надлежащим образом не была удостоверена.

Апелляционная инстанция обращает внимание, что само обращение заявителя в лечебно-профилактическое учреждение за листком нетрудоспособности было надуманным, фикцией.

Так, Б. сообщала, что не болела, а чувствовала лишь недомогание. Настоящей же причиной получения «больничного» являлась необходимость в оформлении кредита в Банке в г. Белгороде, в то время как работодатель ее не отпускал.

Установлено, что с 16 по 20 мая 2013 года (дни проведения оперативного эксперимента) Б. по заявлению брала на предприятии отпуск без содержания. Эти дни ей не оплачивались. Листок нетрудоспособности за этот период Б. в организацию не предоставляла.